Русская лирика в романсе

Говоря о современных произведениях на стихи Есе­нина, мы упомянули термин «песня-романс». В чем же особенность подобной жанровой разновидности?

Чтобы точнее разобраться в этом, вспомним сначала, что же такое жанр песни.

Песня - первичный жанр лирической музыки, объеди­няющий поэтические образы с музыкальными. Песня отли­чается большой простотой изложения, иногда в ее музы­кальном языке прослеживаются тесные связи с народным творчеством. В песне (традиционной) один и тот же напев соответствует каждой новой строфе текста. Иногда две соседние (или разные) строфы образуют структурную форму запева и припева. В свою очередь, припев может быть припевом-кульминацией, в котором отражается глав­ная идея произведения, и припевом-обобщением, завер­шающим сюжетную концепцию песни.

Песня-романс - это жанр, близко стоящий и к песне по чередованию куплетов с одной и той же мелодией, по несложности фактурного решения, и к романсу - по более утонченной трактовке поэтических образов, по бли­зости музыкального языка к профессиональной музыке, по обязательности музыкального сопровождения.

Обычно песни-романсы близко стоят не к классическим формам романса, а к бытовым. Само понятие «бытовой романс», пишет В. А. Васина-Гроссман, связано только с одной чертой этого жанра - популярностью и обще­доступностью».

Бытовой романс по простоте музыкального языка, ясности   аккомпанемента   доступен   для   исполнения   как профессионалам, так и любителям. Он чутко отражает вкусы и взгляды той среды, в которой возникает, быстрей и непосредственней откликается на все новое и яркое в поэзии.

Чтобы лучше понять разницу между бытовым роман­сом и классическим, приведем пример: романс А. Варла­мова на стихи А. Фета «На заре ты ее не буди» и романс П. И. Чайковского на стихи А. Апухтина «День ли царит».

«…Мелодия активна, устремлена. Она перерастает рамки жанровых границ, приближаясь к формам арий, оперных монологов. Так же активно и фортепианное сопровождение. Это скорее инструментальная поэма с мечтательными образами начала и страстной порывистой экспрессией заключения».

Интерес к творчеству Сер­гея Александровича Есенина вспыхнул с новой силой в 50-х годах XX века. Была проведена большая работа по сохранению всего материа­ла, связанного с жизнью и творчеством поэта, опублико­ваны воспоминания о нем. Это оживило и музыкальный интерес к его поэзии, композиторы вновь обратились к его поэтическим работам. Появились новые произведе­ния вокальных жанров.

Из произведений послевоенного периода можно от­метить вокальный цикл Георгия Васильевича Свиридова (р. 1915) «У меня отец крестьянин» - для тенора и бари­тона с фортепиано (1956), его же романсы «Братья-люди», «Любовь» (притча), «На земле живут лишь раз» и другие произведения. Из популярных песен-романсов - «Клен ты мой опавший», где удается передать лирическую интона­цию есенинской поэзии, ее исповедальность.

И песню-романс «Над окошком месяц» композитора Евгения Попова, где в мягкой, неторопливой мелодии, напоминающей образы старинных русских вальсов, рас­крывается истинная красота поэзии Есенина, воспева­ющей Россию.

Над окошком месяц. Под окошком ветер. Облетевший тополь серебрист и светел. Дальний плач тальянки, голос одинокий - И такой родимый, и такой далекий…

Стихи Есенина были много раз отражены не только в русской музыке, но и в творчестве композиторов и испол­нителей других народов.

Новый прилив творческого интереса к жанру романса в 1926 году был вызван своего рода душевным откликом на безвременную кончину одного из лирических поэтов России - Сергея Александровича Есенина  (1895-1925).

Известие потрясло многих. Оказалось, что Есенин - любимый народный поэт, и эта преждевременная кончина в тридцать лет пробудила волну небывалого интереса к его жизни и творчеству.

Особенно активно обратились к стихам поэта компози­торы, создав за короткий срок много интересных сочине­ний, в том числе и романсов.

Творческий подъем вызвала гражданская поэзия Есе­нина, в которой разлилась на лирические подголоски песенная Русь. Многие вспомнили, как Есенин сам любил петь русские песни, как заставлял петь всех приходивших к нему и как он знал русскую песню, особенно частушку, с которой и начиналась его поэзия, как сам он об этом писал в автобиографии.

В первом музыкальном потоке 1926 года возникло немало душевных песен и романсов, отразивших красоту есенинских поэтических пейзажей, его любовь к России. Народные по музыкальному языку, искренние по чувству, появились романсы композитора Василия Васильевича Нечаева (1895-1956) «Край ты мой заброшенный» и «Край любимый».

Появившееся в печати в 1922 году, это стихотворение Есенина вызвало одобрение критики, привлекло внимание композиторов.

В музыкальном воплощении есенинской поэзии успех сопутствовал тем произведениям, которые наполнялись доверительностью интонаций, мягкостью, непосредствен­ностью музыкального высказывания, теплотой и душев­ностью тона, присущими бытовому романсу XIX века. И этими качествами отличался романс В. Липатова «Ты жива еще, моя старушка», ставший наиболее популярным из вокальных произведений на стихи Есенина 20-х годов.

Романс сохраняет есенинскую интонацию печали, беззащитную обнаженность душевного состояния поэта, музыка как бы следует за его мыслью, не выделяясь, а только поддерживая певучесть есенинской речи.

До сих пор в концертах русского романса это про­изведение исполняется с неизменным успехом.

Популярность «Письма матери» разделил и романс С. Бугославского, созданный на последнее предсмертное стихотворение поэта:

Стихотворение написано 27 декабря 1925 года в гости­нице «Англетер» в Ленинграде и посвящено поэту В. И. Эрлиху.

Уже через день «Прощальное письмо Сергея Есенина» было опубликовано в газете вместе с сообщением о его смерти.

30 декабря 1925 года московские писатели пришли в Дом печати, чтобы встретить прибывший из Ленинграда гроб с телом покойного поэта. «Был сырой зимний вечер,- вспоминал литературовед И. Н. Розанов.- Подавленные бессмысленной смертью, молча стояли мы у гроба. А на здании Дома печати порывистый ветер колыхал длинный белый плакат, на котором крупными буквами написано было: «Умер великий русский поэт».

Похороны Есенина состоялись на Ваганьковском клад­бище в Москве, но перед тем, как навечно предать прах поэта земле, гроб с телом покойного обнесли вокруг памятника Пушкину на Тверском бульваре. Писатели, несшие гроб на своих плечах, говорили об этом симво­лическом ритуале: «Мы знал», что делали,- это был до­стойный преемник пушкинской славы».

На многочисленных фотографиях и запечатлен этот момент прощания Есенина с Пушкиным, у памятника которому еще год назад, в 125-ю годовщину со дня рожде­ния великого русского поэта, Есенин читал свои посвящен­ные Пушкину стихи:

Шесть десятилетий, прошедших с той поры, доказали, что Сергей Есенин - один из любимейших поэтов совет­ских людей. Он имел право сказать эти слова и «бронзой прозвенеть» в веках.

Как бы в противовес направлениям и установкам АСМ, в стенах Московской консерватории в 1925 году образовалась молодежная студенческая группа компози­торов-студентов, назвавшая свою организацию «Произ­водственным коллективом» («Проколл»).

К тому времени среди студентов консерватории уже появились представители нового студенчества - комсо­мольцы, дети рабочих, демобилизованные красноармейцы. Этим молодым людям были непонятны устремления эстет­ствующих композиторов из АСМ, создававших музыку для «избранного» узкого круга слушателей. «Проколловцы», напротив, стремились воссоздать в звуках образы советской действительности, понятные массовому слуша­телю.

Творческим поводом для организации «Проколла» послужил консерваторский конкурс на лучшее произве­дение, посвященное памяти В. И. Ленина. Первое место на конкурсе завоевал музыкальный плакат «Про Ленина» молодого композитора Александра Давиденко (слова А. Крученых).

Свое сочинение автор сопроводил пояснением: «…Рас­считан на рабочую аудиторию… Воспрещается исполнять плакат в парадном костюме (фраке, сюртуке и пр.). Во время исполнения певец должен ходить по сцене, как бы разговаривая со слушателями».

Обладая сильным низким голосом, Давиденко сам исполнял плакат. Он просто и естественно расхаживал по сцене, увлекая слушателей не только артистизмом исполнения, но и необычностью музыкальной формы сочинения.

«Проколловцы» собирались на свои заседания в здании Московской консерватории. Спорили, проигрывали новые сочинения, шли работать в рабочие хоры. Признанным лидером этой группы стал Александр Александрович Давиденко (1899-1934). «Наш Балакирев»,- в шутку называли его члены группы, в которую входили Виктор Белый, Зара Левина, Маризн Коваль, Сергей Ряузов, Николай Чемберджи, Борис Шехтер и другие.

Они явились инициаторами создания первой советской оратории «Путь Октября» - коллективном творчестве «проколловцев», названной ими «Музыкальным действом в трех звеньях». В оратории было несколько частей, известность получили: «На десятой версте от столицы», «Улица волнуется» А. Давиденко и «Песня о буревестнике».

Кроме героических образов, гражданских массовых песен, «проколловцы» обращались и к романсным формам. И здесь наибольшую активность проявил молодой Композитор   Мариан   Викторович   Коваль.

Стремясь воплотить в своем творчестве темы и образы советской действительности, Коваль и его коллеги вместе с положительными образами строителей новой жизни обращались и к музыкальной сатире, создавая характер­ные вокальные сценки, портреты с «героев» отрицательных явлений общественной жизни.

Ярким опусом этой серии в творчестве М. Коваля является пьеса «Хулиган» для голоса и фортепиано на слова В. Маяковского - пространное сочинение (около 140 тактов), в котором есть различные эпизоды как напев­ного, так и речитативного характера, наблюдается смена ритма, темпа, настроений.

«Проколловцы», избегая художественных открытий группы АСМ, выхолащивали всякое напоминание о мело­дичности, лирике, некоторой расслабленности, свойствен­ной некоторым романсовым сочинениям. Они сознательно лишали свою музыку «музыкальности», обращаясь к «жестким» интонациям. В лучшем случае в мелодике встречались народные обороты, чаще плясового характе­ра, как, например, в вокальной сцене М. Коваля «Гулянка в коммуне» на слова Ильи Френкеля.

Основная мелодия создана в народном плясовом клю­че, временами с замедлениями. Наблюдается смена эпизодов, настроений, а, в общем-то, едва ли кого-нибудь мог­ла тронуть и эта надуманная, упрощенная музыка, якобы приближающаяся к вкусам массового слушателя.

О новом искусстве в те годы говорилось много. Однако ясных путей, четких критериев не было. Художественная жизнь страны испытала на себе остроту классовых про­тиворечий и борьбы. Много было ложных и противоречи­вых заблуждений, много и враждебных наслоений в про­грессивном понятии «новое искусство».

Впоследствии композиторы «проколловской» группы все же одержали художественную победу. Они явились создателями многих замечательных советских песен. Мариан Коваль написал по своим впечатлениям о строи­тельстве Магнитогорска, где композитор побывал с поэтом И. Френкелем, песню «Юность».

В этой песне уже есть и мелодический распев, и даже интонационная близость балладным жанрам русского романса.

Александр Давиденко был автором песен «Винтовоч­ка», «Первая конная» и особенно известной «Конницы Буденного» на стихи Н. Асеева.

Виктор Белый создал одну из самых популярных и любимых советскими людьми песню «Орленок» на стихи Я. Шведова.

Известные песни написали и другие члены группы «Проколл». Давая оценку их творческим исканиям, А. Н. Сохор писал: «В истории советского песенного искусства эти композиторы оставили значительный след. Они первыми провозгласили массовую песню равноправ­ным   и   важным   жанром   «серьезного»   композиторского творчества, первыми стали систематически заниматься ею, пытливо отыскивая новые пути ее развития».

Мы видели, как вокальное творчество советских компо­зиторов, ошибаясь, экспериментируя, все больше прибли­жалось к тем магистральным путям, по которым и пошло его развитие в последующие годы. Однако надо особенно подчеркнуть, что именно композиторы 20-x годов, особенно группы «Проколл», многое сделали, чтобы противостоять своим творчеством, широко распространенным в музы­кальном быту «упадочным, мещанским песням и роман­сам».