Русская лирика в романсе

Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953), вернув­шийся в СССР после длительного пребывания за  гра­ницей, говорил о подготовке к юбилею: «…Я взялся на­писать музыку к драматическим постановкам «Евгения Онегина» и «Бориса Годунова» и к фильму «Пиковая да­ма». Из этих трех вещей больше всего меня интересовал «Евгений Онегин»… те моменты пушкинского романа, ко­торые не вошли в оперу Чайковского… Думаю, будет любопытно увидеть на сцене Ленского, спорящего за бутылкой Аи с Онегиным; Татьяну, навещающую его опустевший дом, или Онегина «на брегах Невы»… Задача написать музыку к «Евгению Онегину» заманчива и в то же время неблагодарна. Как бы хорошо эта задача мне не удалась, слишком любит наш слушатель Чайковского, слишком трудно будет ему отказаться от любимых музы­кальных образов… Реальным откликом на пушкинское столетие оказались три романса…»

Первый из своих пушкинских романсов - «Сосны» - композитор написал 16 августа 1936 года в Поленово. Его поэтической основой стал фрагмент стихотворения Пушкина, созданного поэтом в момент повторного приезда в Михайловское, после долгого перерыва. В образах ро­манса - многое от переживаний не только автора стихов, но и самого композитора.

Вступление к романсу в характере этого настроения. Короткий разбег басов и спокойная речитативного ха­рактера мелодия как бы начинает рассказ. Разрыв между высокими звуками мелодии певца и «гудящими» басами аккомпанемента - изобразительный прием, характерный для творчества Прокофьева. Это романс-раздумье с от­тенком субъективности и обращен больше к мыслям автора музыки, как и стихи - к раздумьям о пережитом поэта. Пушкин создает это стихотворение меньше чем за полтора года до гибели на дуэли, поэтому так пронзительно пе­чальны его воспоминания…

Романс Прокофьева завершается внушительным фор­тепианным заключением, в котором - главный эмо­циональный исход.

Второй романс - «Румяной зарею» - по смене на­строений можно назвать вокально-драматической сценой. Здесь есть акварельные пейзажи, наполненные светлыми мажорными тонами. Есть и стремительное, угловатое скерцо - одна из любимейших композитором музыкаль­ных форм, где дается простор шутке, улыбке и подвиж­ному бегу звуков. В этой форме написаны были компо­зитором и детские вокальные пьесы «Болтунья» на стихи А. Барто и «Поросята» на слова Л. Квитко (в переводе С. Михалкова).

Третий пушкинский романс - «В твою светлицу» - композитор написал с большой сердечностью. Незримый образ прекрасной многоликой героини его балета, над которым он начал работу, показанной с таким совер­шенством в симфонической партитуре «Ромео и Джульет­ты», как бы одухотворил и этот романс, где красивая, наполненная, широкая мелодия омыта светлым, чистым чувством.

Прокофьев только что закончил несколько крупных сочинений: Пятый концерт для фортепиано с оркестром, «Симфоническую песнь» для большого оркестра, музыку к фильму «Поручик Киже» и к спектаклю «Египетские ночи», увлеченно работал над своим замечательным ба­летом «Ромео и Джульетта». И романсы - отклик на юбилей Пушкина - создавались композитором в русле этих произведений, что не могло не сказаться и на их му­зыкальном языке.

Прокофьев любил крупные замыслы в творчестве. Жанр романса, инструментальная миниатюра привлекали его скорее как эскизный материал. Нередко он исполь­зовал найденное в своих операх, балетах, ораториях, кино и театральной музыке. И это тяготение к размаху, силе, напористости, здоровому восприятию жизни было несколько в стороне от лирической и во многом интимной сущности романсовых жанров. В одной из своих статей, опубликованной в 1934 году в газете «Известия» Про­кофьев писал: «Вопрос о том, какую музыку надо сочинять в настоящее время, волнует многих советских компози­торов… Музыку прежде всего надо сочинять большую, то есть такую, где и замысел и техническое выполнение соответствовали бы размаху эпохи… Не так просто найти нужный язык для этой музыки. Она должна быть… мелодичной, притом мелодия - простой и понятной… Просто­та должна быть не старой простотой, а новой просто­той».

Камерно-вокальные произведения Прокофьева в ог­ромном его творческом наследии занимают незначитель­ное место. Собственно романсов у Прокофьева всего три - это на стихи Пушкина. Остальные вокальные произве­дения, написанные им в ранние дореволюционные годы и во время пребывания за границей, представляют собой чаще форму «стихотворений с музыкой» - жанр, о кото­ром мы уже говорили в начальных главах.

Заслуживают внимания прокофьевские обработки рус­ских народных песен. В них «ярко национальный харак­тер, цельность… образов… высочайшая ступень мастер­ства, которая позволила композитору добиться «новой простоты», оставаясь самим собой».

Две тетради обработок народных песен Прокофьева - это  не только ценнейшее наследие советской  вокальной музыки, но и прекрасная страница советского исполнитель­ства. Романсы, песни Прокофьева исполняли ведущие певцы, которые являлись исполнителями главных партий в его оперных спектаклях: А. В. Нежданова, М. П. Макса­кова, Н. А. Обухова (в опере «Любовь к трем апельси­нам»), А. С. Пирогов, принявший участие в концертном исполнении оперы «Война и мир», состоявшемся 7 июня 1945 года в Москве.

Творческое наследие С. С. Прокофьева огромно и по количеству написанного им (достаточно напомнить балеты «Ромео и Джульетта», «Золушка», «Каменный цветок», оперы «Обручение в монастыре», «Семен Котко» и уже на­званные - «Война и мир», «Любовь к трем апельсинам», кантату «Александр Невский», музыку к кинофильму «Иван Грозный» и другим, симфонические, инструмен­тальные-, камерные, вокальные, хоровые произведения) и, главное, по художественному уровню этой музыки, являю­щейся золотым фондом отечественного и мирового искус­ства.

Интерес к творчеству Сер­гея Александровича Есенина вспыхнул с новой силой в 50-х годах XX века. Была проведена большая работа по сохранению всего материа­ла, связанного с жизнью и творчеством поэта, опублико­ваны воспоминания о нем. Это оживило и музыкальный интерес к его поэзии, композиторы вновь обратились к его поэтическим работам. Появились новые произведе­ния вокальных жанров.

Из произведений послевоенного периода можно от­метить вокальный цикл Георгия Васильевича Свиридова (р. 1915) «У меня отец крестьянин» - для тенора и бари­тона с фортепиано (1956), его же романсы «Братья-люди», «Любовь» (притча), «На земле живут лишь раз» и другие произведения. Из популярных песен-романсов - «Клен ты мой опавший», где удается передать лирическую интона­цию есенинской поэзии, ее исповедальность.

И песню-романс «Над окошком месяц» композитора Евгения Попова, где в мягкой, неторопливой мелодии, напоминающей образы старинных русских вальсов, рас­крывается истинная красота поэзии Есенина, воспева­ющей Россию.

Над окошком месяц. Под окошком ветер. Облетевший тополь серебрист и светел. Дальний плач тальянки, голос одинокий - И такой родимый, и такой далекий…

Стихи Есенина были много раз отражены не только в русской музыке, но и в творчестве композиторов и испол­нителей других народов.

Свиридов, а в те годы он подписывался «Юрий Свири­дов», взял из стихов Пушкина лишь несколько строф, создав романс редкой глубины и правдивости. Следуя за традициями сбытового романса, композитор создает свой музыкальный язык, сотканный из тех звуковых интонационных впечатлений, которые накопились в нем, переосмысленные его творческим видением. Свиридов угадывает душу поэта - как современника, рассказывая в музыке о его боли языком и образами наших дней. В этом сила романса, залог его долгой жизни.

Задумчивое начало сменяется порывистой средней частью. Мелодия и слова несут основную нагрузку, акком­панемент романса прозрачен, лишь ярко выделяется пар­тия басов да аккорды уверенно «отбивают» первую и последнюю долю. Так аккомпанировал сам композитор в концерте Образцовой.

Второй романс - «Зимняя дорога»- начался стреми­тельным движением.

Свиридов играет романс несколько нервно: видно, труд­но ему перестроиться после первого произведения. Образ­цова легким звуком, чуть напевает мелодию, не конкрети­зируя, не акцентируя отдельных слов. Это скользящий взгляд на мелькающие мимо пейзажи, а может быть, и умчавшиеся годы…

В средней части - больше страстей, раздумья и не­веселых итогов. Свиридов подчеркивает эту неустойчи­вость - тихо и пусто повисает звучащая квинта… И вновь стремительное движение увлекает в долгий и неизвестный путь… Романс заканчивается, зал гремит аплодисмента­ми, но композитор не кланяется. Свиридов остается за роялем, пережидая бурю восторга слушателей, которые постепенно сами затихают, и композитор начинает играть следующий романс - «Предчувствие».

Медленное, настораживающее вступление, затаенный голос, храня в глубине грозящую тревогу, ведет рассказ. Мелодия проста и скромна. Главное здесь в стихах, в вы­пуклости образов в мыслях поэта. «Предчувствие» писалось Пушкиным в 1828 году, когда над ним, уже осво­божденным из Михайловской ссылки, вновь сгустились ту­чи за распространившийся в списках по рукам отрывок из «Андрея Шенье», на листке которого рядом с названием стоял подзаголовок «На 14 декабря», связывая стихи Пуш­кина с восстанием декабристов.

Пушкину пришлось держать ответ и оправдываться: «…Для большей ясности,- писал он 27 января 1827 го­да,- повторяю, что стихи, известные под заглавием: 14 декабря, суть отрывок из элегии, названной мною Андрей Шенье…» После неоднократных вызовов для объяснений дело Пушкина завершилось лишь в июле 1828 года. За поэтом был установлен  негласный полицейский  надзор.

В музыке романса тревога сменяется просветленными интонациями, словно лучи надежды, возникают мажорные взлеты мелодии, внушительнее и ярче звучат в басах аккорды.  Жизнь  дарит  надежду  на  будущее  счастье…

Почти без перерыва, как героический возглас, упруго, молодо,  напористо  ворвалась другая  мелодия  романса.

В   его   музыкальном   облике,   особенно   в   начальных фразах,   угадываются   истоки   энергичных   «рыцарских» романсов Глинки, упругие взлеты лермонтовского «Пару­са» Варламова. Та же собранность, стремительность, а в среднем разделе и некоторая ироничность высказывания, не лишенная доброй улыбки. В таком радостном и несколько шутливом настрое и  прозвучал этот романс в автор­ском   концерте   Свиридова   в   исполнении   Образцовой.

Интересна история этого стихотворения.

В 1828 году Пушкин побывал проездом в имении Вульфов Малинники, где встретился с племянницей Пав­ла Ивановича Вульфа - Екатериной Вальяшевой. В сле­дующем году он снова побывал в Малинниках и снова уви­дел Вальяшеву. На обратном пути в Петербург, подъезжая с П. И. Вульфом к последней почтовой станции Ижоры, Пушкин и придумал вместе с попутчиком это стихотворение. Оно - своеобразная память Екатерине Васильевне Вальяшевой, а участие Вульфа в этой работе подтвержда­ется самим поэтом в письме от 16 октября 1829 года: «…Павел Иванович стихотворствует с отличным успехом. На днях исправил он наши общие стихи следующим образом:

Не правда ли, - пишет Пушкин,- что это очень мило…» Пожалуй, «Подъезжая под Ижоры» - один из самых популярных романсов композитора, в нем ярко обозначены черты его вокального стиля, своеобразный «свиридовский» интонационный язык, прослеживаются песенные истоки. Его мелодию, как, впрочем, и мелодии многих других его романсов, можно, подобно любой народной песне, спеть отдельно от аккомпанемента. Цельность ее звукового ряда, ее логичность и последовательность всегда убедительны. Они обоснованы образами стихов. «…Вот романс, - пишет доктор искусствоведения А. Сохор,- который поистине открыл новую страницу в советской музыкальной «пушки­ниане»: где еще до этого в ней представал такой образ поэта - молодого и дерзкого, живущего полной жизнью». С новыми штрихами, приближенными к гражданской лирике, показан Свиридовым Пушкин в двух других ро­мансах цикла, обращенных к образу няни поэта - Арине Родионовне Яковлевой, к которой А. С. Пушкин отно­сился с особым теплом.

Музыка рисует картину непогоды, которая трактуется намного шире, чем просто зимнее ненастье, вскрывая скорбь и печаль поэта во время Михайловской ссылки. Это ярко обозначено композитором в музыкальных обра­зах романса, где, правда, есть место и светлым воспоми­наниям детства. В другом романсе - «К няне» - музыка передает иной душевный настрой. Здесь доброта, участие разлиты с щедростью.

Композитор чутко улавливает и передает душевное состояние поэта, вернувшегося снова в Михайловское после дарованной ему «царской милостью» в сентябре 1826 года свободы. «…Есть какое-то поэтическое наслаж­дение,- пишет Пушкин Вяземскому,- возвратиться воль­ным в покинутую тюрьму. Ты знаешь, что я не корчу чувствительность, но встреча моей дворни… и моей няни - ей-богу приятнее щекотит сердце, чем слава, наслаждения самолюбия, рассеянности и пр. Няня моя уморительна. Вообрази, что 70-ти лет она выучила наизусть новую молитву о умилении сердца владыки и укрощении духа его свирепости, молитвы, вероятно, сочиненной при царе Ива­не. Теперь у ней попы дерут молебен и мешают мне зани­маться делом».

Композитор использует самые светлые краски своей музыкальной палитры, чтобы больше оттенить сердеч­ность, искренность пушкинских слов, обращенных к про­стой русской женщине.

Может быть, это чувство России, с такой силой вопло­щенное в пушкинской поэзии, и привлекло композитора к избранным для цикла романсов стихам. Цикл писался Свиридовым летом 1935 года в Ленинграде, где все так живо связано с образом Пушкина и где двадцатилетнему Юрию Свиридову, родившемуся в тихом русском городке Фатеже и проведшему большую часть своих дней в Курске, ясно представилась жизнь поэта, его страдания и без­временная гибель. Начав цикл в Ленинграде, Свиридов серьезно заболел и вынужден был уехать в Курск, где в декабре 1935 года романсы были им завершены. О даль­нейшей судьбе произведений уже говорилось, однако твор­ческая связь этих романсов с последующим направлением его художественных исканий должна быть отмечена.

Свои романсы к юбилею А. С. Пушкина создал и Юрий Александрович Шапорин  (1887-1966).

Стиль его вокальной музыки несколько отличен от прокофьевского. Шапорину присуще глубокое лирическое начало в вокальных сочинениях. Мелодия «рельефна и ясна», изящна по отбору интонационных оборотов, насы­щена русской песенностью.

«…Мелодическое письмо композитора по-настоящему вокально широко используя краски голоса,  композитор умеет раскрыть и красоту любовных эмоций и пафос граж­данских чувств».

Мелодии в его романсах - естественное продолжение слова, его мягкости и певучести. Это и определяет успех камерно-вокальных произведений Шапорина, как и другой его музыки: оратории «Сказание о битве за русскую землю», симфонии-кантаты «На поле Куликовом», оперы «Декабристы», музыки к кинофильмам «Суворов», «Куту­зов», «Минин и Пожарский». Сам характер его творчества глубоко связан с национальными традициями. Ощущается это и в романсах.

Цикл из пяти произведении на стихи А. С. Пушкина был создан в 1937 году - это романсы «Зачем крутится вегр в овраге», «Расставание», «Под небом  голубым», «Воспоминанье» и ставший особено популярным романс «Заклинанье».

Взволнованным порывом, с мольбой и Страстными заклинаниями, стремительно мелодия срывается сверху вниз, как возглас нетерпенья, как призыв редкой силы и суровой красоты, она волна за волной сбегает, словно поток горя и стенанья, зовя, призывая дорогой образ, не давая и мгновения на раздумье, на отдых перед новой яростной волной.

И эта страстность, активность романса-элегии, поющей о печали,- явление чрезвычайно редкое в вокальной ли­тературе. «В сущности,- пишет В. А. Васина-Гроссман,- весь романс льется на одном дыхании… каждая строфа устремляется к призыву «сюда, сюда!»

Строфы романса воспринимаются не как повторение, а как новый этап развития, и потому «разбег» к куль­минации оказывается более интенсивным.

Цельности восприятия романса способствует насыщен­ная фактура сопровождения, воскрешающая лучшие тра­диции пианистического романса С. В. Рахманинова. Одна­ко «Заклинанье» Ю. А. Шапорина, хоть и есть в нем отголоски классической школы русского романса, - все же произведение современное, сохраняющее, признаки и; сти­листические особенности советской камерно-вокальному языку. Это национальный тип мелодии. Отражение мыслей и чувств героя, как высказываний не только личных, а целого поколения. Это и преодоление горестей во имя жизни.