Русская лирика в романсе

В предвоенные годы был соз­дан еще один цикл роман­сов на стихи Михаила Юрье­вича Лермонтова    (1814-1841). Это произведения одного из старейших русских и советских композиторов, основателя советской компози­торской (московской) школы профессора Московской консерватории Николая Яковлевича Мясковского (1881-1950). Музыкальное образование Мясковский получил задолго до революции. Он учился в Петербургской кон­серватории у А. К. Лядова, Н. А. Римского-Корсакова. Главным жанром его творчества являлась симфоническая музыка. Мясковский - автор 27 симфоний. Однако он создал и несколько вокальных циклов, которые как бы сопутствовали его крупным сочинениям.

В 30-х годах вместе с работой над своей лирической Двадцать первой симфонией Н. Я. Мясковский пишет 12 романсов на стихи М. Ю. Лермонтова. Среди них наи­большую известность получили «Казачья колыбельная», в которой композитору удается найти доверительный тон высказывания, приблизиться в интонациях к песенному языку.

Интересна своей связью с традициями классического русского романса и его элегия «Выхожу один я на дорогу» из лермонтовского цикла.

Трудно автору создавать свой романс на стихи, уже звучавшие в произведениях композиторов старшего поко­ления, особенно в народных песнях. У слушателей всег­да сохраняется в памяти эталон мелодии ранней поры, но Мясковский преодолевает этот барьер. Его элегия сохраняет оригинальность и присущие его творчеству чер­ты, которые в этом романсе особенно близки классиче­ским.

Этот романс, как и некоторые другие из вокального наследия Н. Я. Мясковского, исполняются нашими веду­щими певцами, но, как говорил в своей книге «70 лет в музыке» Георгий Поляновский, «…замечательные, такие глубокие и прекрасные романсы Николая Яковлевича Мясковского исполняются артистами лишь в юбилейные дни…»

Конечно, романс «Выхожу один я на дорогу» Н. Я. Мя­сковского не обрел широкой популярности, подобно на­родной песне на эти же слова. В. Я. Шебалин писал по этому поводу: «Должен сказать, что ни Мясковскому, ни Прокофьеву, ни мне самому жанр массовой песни не да­вался… Музыкальная «задача» песни проста; однако в простую и скромную форму надо вложить большое идей­ное содержание. Мучаешься… ищешь мелодической бро­скости и лаконизма. Все это заставляло напряженно мыс­лить, обогащало композиторский опыт».

Найти популярную мелодию для песни, для бытового романса не просто. Но в эти же 30-е годы советская лири­ческая песня по количеству популярных мелодий достигла своеобразных вершин. Бытовой романс, который в основном сосредоточился в эстрадном творчестве, также интен­сивно развивался, проникая в гущу народа, завоевывая внимание слушателей.

Начиная с 1934 года, со времени выхода на экраны нашей страны музыкальной кинокомедии «Веселые ре­бята» с музыкой Исаака Осиповича Дунаевского (1900-1955), песни из кинофильмов стали еще одним, пожалуй, самым значительным влиятельным каналом музыкальной информации, во многом формирующим вкусы массового слушателя.

В 20-х годах появилась одна из замечательных совет­ских лирических песен, посвященных бойцам Первой кон­ной армии, созданная красноармейцем Николаем Марты­новичем Ковалем на мотив сибирской каторжной песни «Лишь только в Сибири займется заря».

Среди композиторских работ исследователи отмечают лирическую, проникнутую искренним чувством и скорбью песню «Снежинки» Мариана Коваля на слова Демья­на Бедного, из цикла, посвященного памяти В. И. Ле­нина.

«В ней единый образ, - пишет В.А.Васина-Гросс­ман,- медленного шествия народа за гробом любимого вождя. Ритм… дает лирическую трактовку траурного мар­ша, используя в басу одну и ту же скорбную мелодическую фигуру… «Снежинки» Коваля остаются одной из лучших песен, посвященных Ленину».

Лиричностью наполнены и гражданские песни начала 30-х годов. Это «Песня о Встречном» Дмитрия Дмитри­евича Шостаковича (1906-1975) на слова Б. Корнилова.

Венцом лирической гражданской песни 30-х годов можно считать «Песню о Родине» И. О. Дунаевского на стихи поэта В. И. Лебедева-Кумача.

Легкий, порхающий вальс со светлой красивой мело­дией, с теплотой стихотворных образов как нельзя лучше передавал состояние героини, мечтающей стать певи­цей (музыка Дунаевского, слова В. И. Лебедева-Кумача).

По своей музыкальной стилистике «Песня Анюты» из кинофильма «Веселые ребята» (режиссер Григорий Алек­сандров) - это уже советский бытовой романс, синтези­рующий в себе черты ритмической активности, светло­го лиризма, оптимистические, воодушевляющие интона­ции.

Песней-романсом можно назвать и монолог героя филь­ма «Веселые ребята» Кости Потехина (в исполнении Лео­нида Утесова), созданный Дунаевским в танцевальных ритмах 30-х годов.

Композитор выбирает ритм танго, популярного в те годы танца, а Леонид Осипович Утесов со свойственным ему обаянием и задушевностью исполнил этот романс в кинофильме.

Лирическая сущность многих советских песен 20-х и 30-х годов возникала из обращения композиторов к яркой мелодике, идущей, в свою очередь, от национальной песенности, всей музыкальной классической культуры, особенно романсной. Но в мелодическом богатстве совет­ских произведений сказались новые образы, жизненные впечатления, взгляды. «Выразительность мелодии,- пи­шет музыковед Л. Кулаковский,- исключительно глубо­ка, широка, разнообразна… в мелодиях отражены основ­ные  проявления  нашей  жизни - ив  области  действия (волевое начало), и в области мысли, и в области чувств, эмоций».

Искусство первых пятилеток было неразрывно связано с жизнью страны, жизнью народа. Поэтому и музыкаль­ное, в частности песенное и камерно-вокальное, творчество являлось  отражением  тех   эстетических  и   гражданских идеалов, которые были выдвинуты самой жизнью.

Сложившийся в этот период в лирической советской и массовой песнях музыкальный язык оказал воздействие на формирование выразительных средств русского, и не только русского, советского романса, и вообще вокально­го   творчества   композиторов   последующих   поколений.

Как бы в противовес направлениям и установкам АСМ, в стенах Московской консерватории в 1925 году образовалась молодежная студенческая группа компози­торов-студентов, назвавшая свою организацию «Произ­водственным коллективом» («Проколл»).

К тому времени среди студентов консерватории уже появились представители нового студенчества - комсо­мольцы, дети рабочих, демобилизованные красноармейцы. Этим молодым людям были непонятны устремления эстет­ствующих композиторов из АСМ, создававших музыку для «избранного» узкого круга слушателей. «Проколловцы», напротив, стремились воссоздать в звуках образы советской действительности, понятные массовому слуша­телю.

Творческим поводом для организации «Проколла» послужил консерваторский конкурс на лучшее произве­дение, посвященное памяти В. И. Ленина. Первое место на конкурсе завоевал музыкальный плакат «Про Ленина» молодого композитора Александра Давиденко (слова А. Крученых).

Свое сочинение автор сопроводил пояснением: «…Рас­считан на рабочую аудиторию… Воспрещается исполнять плакат в парадном костюме (фраке, сюртуке и пр.). Во время исполнения певец должен ходить по сцене, как бы разговаривая со слушателями».

Обладая сильным низким голосом, Давиденко сам исполнял плакат. Он просто и естественно расхаживал по сцене, увлекая слушателей не только артистизмом исполнения, но и необычностью музыкальной формы сочинения.

«Проколловцы» собирались на свои заседания в здании Московской консерватории. Спорили, проигрывали новые сочинения, шли работать в рабочие хоры. Признанным лидером этой группы стал Александр Александрович Давиденко (1899-1934). «Наш Балакирев»,- в шутку называли его члены группы, в которую входили Виктор Белый, Зара Левина, Маризн Коваль, Сергей Ряузов, Николай Чемберджи, Борис Шехтер и другие.

Они явились инициаторами создания первой советской оратории «Путь Октября» - коллективном творчестве «проколловцев», названной ими «Музыкальным действом в трех звеньях». В оратории было несколько частей, известность получили: «На десятой версте от столицы», «Улица волнуется» А. Давиденко и «Песня о буревестнике».

Кроме героических образов, гражданских массовых песен, «проколловцы» обращались и к романсным формам. И здесь наибольшую активность проявил молодой Композитор   Мариан   Викторович   Коваль.

Стремясь воплотить в своем творчестве темы и образы советской действительности, Коваль и его коллеги вместе с положительными образами строителей новой жизни обращались и к музыкальной сатире, создавая характер­ные вокальные сценки, портреты с «героев» отрицательных явлений общественной жизни.

Ярким опусом этой серии в творчестве М. Коваля является пьеса «Хулиган» для голоса и фортепиано на слова В. Маяковского - пространное сочинение (около 140 тактов), в котором есть различные эпизоды как напев­ного, так и речитативного характера, наблюдается смена ритма, темпа, настроений.

«Проколловцы», избегая художественных открытий группы АСМ, выхолащивали всякое напоминание о мело­дичности, лирике, некоторой расслабленности, свойствен­ной некоторым романсовым сочинениям. Они сознательно лишали свою музыку «музыкальности», обращаясь к «жестким» интонациям. В лучшем случае в мелодике встречались народные обороты, чаще плясового характе­ра, как, например, в вокальной сцене М. Коваля «Гулянка в коммуне» на слова Ильи Френкеля.

Основная мелодия создана в народном плясовом клю­че, временами с замедлениями. Наблюдается смена эпизодов, настроений, а, в общем-то, едва ли кого-нибудь мог­ла тронуть и эта надуманная, упрощенная музыка, якобы приближающаяся к вкусам массового слушателя.

О новом искусстве в те годы говорилось много. Однако ясных путей, четких критериев не было. Художественная жизнь страны испытала на себе остроту классовых про­тиворечий и борьбы. Много было ложных и противоречи­вых заблуждений, много и враждебных наслоений в про­грессивном понятии «новое искусство».

Впоследствии композиторы «проколловской» группы все же одержали художественную победу. Они явились создателями многих замечательных советских песен. Мариан Коваль написал по своим впечатлениям о строи­тельстве Магнитогорска, где композитор побывал с поэтом И. Френкелем, песню «Юность».

В этой песне уже есть и мелодический распев, и даже интонационная близость балладным жанрам русского романса.

Александр Давиденко был автором песен «Винтовоч­ка», «Первая конная» и особенно известной «Конницы Буденного» на стихи Н. Асеева.

Виктор Белый создал одну из самых популярных и любимых советскими людьми песню «Орленок» на стихи Я. Шведова.

Известные песни написали и другие члены группы «Проколл». Давая оценку их творческим исканиям, А. Н. Сохор писал: «В истории советского песенного искусства эти композиторы оставили значительный след. Они первыми провозгласили массовую песню равноправ­ным   и   важным   жанром   «серьезного»   композиторского творчества, первыми стали систематически заниматься ею, пытливо отыскивая новые пути ее развития».

Мы видели, как вокальное творчество советских компо­зиторов, ошибаясь, экспериментируя, все больше прибли­жалось к тем магистральным путям, по которым и пошло его развитие в последующие годы. Однако надо особенно подчеркнуть, что именно композиторы 20-x годов, особенно группы «Проколл», многое сделали, чтобы противостоять своим творчеством, широко распространенным в музы­кальном быту «упадочным, мещанским песням и роман­сам».

Если в оперных, инструмен­тальных и хоровых жанрах создавались произведения, отражающие      сегодняшний день, например, цикл для хора и оркестра А. Касталь­ского «Сельские работы в народных песнях», посвященный открытию Всероссийской сельскохозяйственной выставки, опера   «Декабристы»   В.   Золотарева,   «Орлиный   бунт»

A.  Пащенко и другие, то область вокальной музыки пред­ставляла   «…картину   острых,   крайне   резких   противо­речий».

С одной стороны, группа прогрессивных композиторов во главе с Р. М. Глиэром (1875-1956) и С. Н. Василенко (1872-1956) создавала произведения, отмеченные реали­стическими чертами, с другой - в вокальном творчестве некоторых композиторов все явственней стали обнару­живаться характерные для западного современного ис­кусства модернистские тенденции. И эта «…борьба живых, реалистических традиций с влияниями буржуазного ис­кусства, с… пережитками модернистических течений рус­ского   предреволюционного   искусства,   мешала,- пишет B.  А. Васина-Гроссман,- развитию здоровых тенденций и много лет спустя».

Борьба обострилась с созданием так называемой Ассоциации современной музыки возникшей в Москве в 1924 году. В нее вошли видные композиторы, испол­нители, музыковеды, публицисты. Среди довольно пестрого состава АСМ были и такие деятели музыкального искус­ства, как Б. В. Асафьев, Н. Я- Мясковский, Ю. А. Шапо­рин, В. Я. Шебалин, А. В. Мосолов и другие. Правда, впоследствии они отошли от крайних идей АСМ.

«Современная музыка, - утверждали идеологи АСМ, - это та, которая в настоящий момент выражает наиболее ярко технический прогресс в звуковом отображении», дает «новую организацию звукового материала».

«Новая организация звукового материала» касалась не только симфонической музыки, как, например, нашу­мевшая партитура композитора А. В. Мосолова «Завод», имеющая подзаголовок «музыка машин», но и вокальных жанров. И здесь также А. В. Мосолов (1900-1972) высту­пил с новаторским циклом «Объявления», представляю­щим собой взятые наугад из газеты «Известия» прозаи­ческие тексты, которые затем превращались композитором в вокальные этюды. И хотя этот цикл был назван «вокаль­ным», в подлинном смысле эти произведения романсами назвать нельзя. И далее шла музыкальная моди­фикация с вокальной и фортепианной партией. Надо сказать, что при всей условности подобного вокального опуса мелодия «романса» хотя и изобилует большими скачками, отражающими характерные интонации челове­ческой речи, вопросов, ответов, но временами не лишена изящества. Аккомпанемент - свободное движение звуков, напоминающее фактуру романсов прошлого. И лишь скользящие, ползущие звуковые построения в сопрово­ждении говорят об иронии, сарказме, своеобразном шутов­стве, что и является главной образной сущностью данного произведения.

Второй подобный «романс» сообщал о сбежавшей со­баке.

Стремительное движение мелодии, скороговорка речитатива как бы отражают спешность и важность дан­ной газетной публикации. Однако на словах «от покупки и продажи предостерегаю» музыка замедляет бег и в интонациях появляется многозначительность, а финальное восклицание «доставившего вознагражу» как бы повисает в воздухе, не имея завершения, сохранив интонацию вопроса.

Два других романса этого цикла рассказывают о гражданине Заике, меняющем свою фамилию на Носенко, и  о  крысолове.   Последнее сочинение  начинается  тяжелыми, как бы фатальными аккордами, в мелодии скорбные интонации.

И вдруг обвал сложнейших аккордов в громоподобной звучности и буквально вопль: «Есть отзывы!». И как итог - глухое возвещение: «Двадцать, пять лет практики».

В. А. Васина-Гроссман называет вокальный цикл А. В. Мосолова «воинствующим модернизмом». Это край­ние художественные концепции «Ассоциации совре­менной музыки». Но ведь подобные произведения не только создавались в 20-х годах, они исполнялась и имели успех у определенной части публики. Хотя, как справед­ливо было замечено, участники АСМ «сами писали музы­ку, сами ее исполняли и сами слушали». Исключение составляли немногие произведения. И среди них романсы известного советского композитора Анатолия Николаеви­ча Александрова (1888-1982).

Окончив Московскую консерваторию как пианист (1915) и как композитор (1916), Александров посвятил свое творчество в основном камерно-вокальным жанрам. Васина-Гроссман так определяет его художественный стиль: «От самодовлеющего эстетизма - к ясности и про­стоте… к опоре на традиции русской классики и поискам современного интонационного строя».

Главным вокальным сочинением Александрова стали четыре тетради «Александрийских песен» на стихи поэта М. Кузмина.

Александрийскими они названы за ясность и красоту образов, за воссоздание античной чистоты строф. Увле­чение «александрийскими» рифмами, в частности «алек­сандрийским стихом», испытали и А. Пушкин, и особенно А. Дельвиг. Достаточно вспомнить романс М. Глинки на его стихи:

Как известно, Антон Дельвиг был поклонником антич­ности, и многие его стихи обращены к образам ушедших эпох.

Михаил Алексеевич Кузмин  (1875-1936)  также воспевал античность и изысканно утонченные, пасторально-идиллические образы XVIII века.

«Есть художники,- писал он,- несущие людям хаос, недоумевающий ужас и расщепленность своего духа. И есть другие - дающие миру свою стройность. Нет осо­бенной надобности говорить, насколько вторые, при равен­стве таланта, выше и целительнее первых».

Музыка «Александрийских песен» Александрова при всей ее изысканности, чуткости к поэтическим особен­ностям текста, к отдельным его деталям наполнена свет­лым мироощущением. В мелодии, неуклонно следующей за ритмикой стихов, есть известная доля «эстетства», но временами, взрываясь, она, забывая о ритме стиха, увле­ченно вырывается на простор, и романс становится ро­мансом с волнующим мелодическим обликом.